Скульптурный гений Микеланжело

 

Микеланджело де Франческо де Нери де Миниато дель Сера и Лодовико ди Леонардо ди Буонарроти Симони (1475–1564) – итальянский скульптор, живописец, архитектор, поэт, мыслитель. Один из величайших мастеров эпохи Ренессанса. Когда Микеланджело разрисовывал потолки Сикстинской капеллы, то он лежал на спине и ядовитая краска капала ему в глаза, поэтому к концу работы он практически ослеп. 

Микеланджело родился 6 марта 1475 года, детство провел во Флоренции. Ему было 13 лет, когда он стал учеником художника Гирландайо. К 25 годам он создал уже много скульптурных работ, лучшие из которых «Вакх» и «Оплакивание Христа».

Микеланджело Буонаротти, много размышлявший, как и все лучшие люди Возрождения, о свободной и гармоничной жизни, понимал, что право на эту свободу и всестороннее развитие человек должен отстаивать в борьбе.

О чуждом злу, о чистом говорят,

О совершенном мире эти очи, –

Небесных сил в них вижу средоточье,

За человека гордостью объят!

К своим вершинам искусство Возрождения поднималось на поэтических крыльях. В пафосе познания природы вещей была сила восторга, пьянящая радость открытия. Проторенессанс в Италии длился примерно полтора столетия, Ранний Ренессанс – около столетия, Высокий Ренессанс – всего лет тридцать. Его окончание связывают с 1530 годом, трагическим рубежом, когда итальянские государства утратили свободу. Достаточно только трех имен, чтобы понять значение итальянской культуры Высокого Ренессанса: Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело. Они были во всем не сходны между собой, хотя судьбы их имели много общего: все трое сформировались в лоне флорентийской школы, а потом работали при дворах меценатов, главным образом пап, терпя и милости, и капризы высокопоставленных заказчиков. Их пути часто перекрещивались, они выступали как соперники, относились друг к другу неприязненно, почти враждебно. У них были слишком разные художественные и человеческие индивидуальности. Но в сознании потомков эти три вершины образуют единую горную цепь, олицетворяя главные ценности итальянского Возрождения – Интеллект, Гармонию, Мощь. Его долгая жизнь – жизнь Геркулеса, вереница подвигов, которые он совершал, скорбя и страдая, словно бы не по своей воле, а вынуждаемый своим гением.

Микеланджело был ваятель, архитектор, живописец и поэт. Но более всего и во всем – ваятель: его фигуры, написанные на плафоне Сикстинской капеллы, можно принять за статуи, в его стихах, кажется, чувствуется резец скульптора. Задумав работу, Микеланджело мог годы проводить в каменоломнях, отбирая мрамор и строя дороги для перевозки; он хотел быть всем зараз – инженером, чернорабочим, каменотесом; хотел делать все сам – воздвигать дворцы, церкви – один, собственноручно. Он трудился как каторжный».

В 26 лет художник берется за невероятно трудную работу – статую Давида. Статуя Давида – одна из ранних работ Микеланджело, высотой около пяти метров, поставленная на площади синьории, возле Палаццо Веккьо, где находился правительственный центр Флоренции. Установка этой статуи имела особое политическое значение: в это время, в самом начале XVI-го века, Флорентийская республика, изгнавшая своих внутренних тиранов, была исполнена решимости сопротивляться  врагам, грозившим ей изнутри и извне. Хотели верить, что маленькая Флоренция может победить, как некогда юный мирный пастух Давид победил великана Голиафа. Здесь было, где проявиться героическому складу дарования Микеланджело. Он изваял из единой мраморной глыбы прекрасного в своем сдержанном гневе молодого гиганта. Три года скульптор работал над статуей. В 1504 году статую поставили на площади Флоренции, прямо под открытым небом, чтобы ее видели все.

Статуи Микеланджело хранят свою каменную природу. Они всегда отличаются монолитностью объема: Микеланджело говорил, что хороша та скульптура, которую можно скатить с горы и у нее не отколется ни одна часть. Статуи Микеланджело – это титаны, которых твердый горный камень одарил своими свойствами. Их движения сильны, страстны и вместе с тем как бы скованы; излюбленный Микеланджело мотив контрапоста – верхняя часть торса резко повернута. Совсем не похоже на то легкое, волнообразное движение, которое оживляет тела греческих статуй.

Два главных скульптурных замысла проходят почти через всю творческую биографию Микеланджело: гробница пап Юлия II и гробница Медичи. Юлий II, тщеславный и славолюбивый, сам заказал Микеланджело свою гробницу, желая, чтобы она превзошла своим великолепием все мавзолеи мира. Строптивая независимость художника приводила к постоянным столкновениям и конфликтам с заказчиком. Кроме того, Юлий II скоро охладел к проекту, ему сказали, что это дурная примета – готовить себе при жизни гробницу. Вместо этого в 1508 г. Он поручил Микеланджело расписать потолок Сикстинской капеллы в Риме, что тот и делал в продолжение четырех лет, в то самое время, когда Рафаэль расписывал Ватиканские станцы. Размеры будущей росписи превышали 600 кв. м. В невероятно трудных условиях, лежа на спине, художник сам, без помощников, изобразил на потолке капеллы библейскую легенду от сотворения мира и до потопа. Лучший образ этой росписи – первый человек Адам. Мужественный и прекрасный, с еще не разбуженной мыслью, и не раскрывшимися силами, лежит он на склоне холма, протянув руки к создавшему его богу. Через плечо бога смотрит ангел, изумленный красотой человека. Четыре года провел Микеланджело высоко на лесах, преодолевая боль в мышцах, без конца отирая заливавшую лицо краску. Его глаза после этого почти перестали видеть: чтобы прочесть книгу или рассмотреть какую-нибудь вещь, ему надо было поднимать ее высоко над головой. Постепенно этот недуг прошел. После смерти Юлия II, в 1513 году, Микеланджело снова принялся за его гробницу, изменив первоначальный проект, но новый. Он не мог сосредоточенно творить: ему приказывали, принуждали, грозили, отрывали от того, чем он успел увлечься. И, наконец, – самое горестное, наложившее печать безграничной скорби на героическое искусство Микеланджело: – осада и падение Флоренции, уничтожение республики, эпоха террора и инквизиции, годы страдальческого одиночества, проведенные в изгнании в Риме. Папа согласился помиловать художника, если он закончит капеллу, прославляющую Медичи. Микеланджело снова приступил к работе и в 1534 году закончил капеллу с находящейся в ней гробницей. Четыре обнаженные фигуры на саркофагах: «Вечер», «Ночь», «Утро» и «День» – как бы символизировали быстро текущее время. Слова, которые Микеланджело вложил в уста своей «Ночи», раскрывают отношение великого мастера к действительности: О, в этот век, преступный и постыдный,

Не жить, не чувствовать – удел завидный. Таковы были мысли побежденных флорентийцев. Окончив капеллу, Микеланджело покинул Флоренцию навсегда, но думы о родине не оставляли его. И когда в 1537 г. был убит тиран Флоренции Алессандро Медичи, художник задумал и позднее создал бюст Брута – тираноборца, убившего римского императора Цезаря.

«Тот, кто убивает тирана, убивает не человека, а зверя в образе человека», – говорил Микеланджело. Но Флоренция по-прежнему стонет под властью Медичи, и Микеланджело живет в Риме. В 1534 – 1541 гг. в той же Сикстинской капелле, где он расписывал потолок, художник создает фреску «Страшный суд».  Колоссальная картина, по мысли церковников, должна была показать слабость человека, его покорность божественной воли. Но Микеланджело и в эту Фреску внес дух непокорности, дух борьбы. В 1945 году он кончает, наконец, гробницу папы Юлия II, заказ на которую он получил 40 лет назад. Лучшие статуи для этой гробницы были сделаны еще в 1513–1516 гг.: это фигура Моисея, – по библейской легенде грозного и мудрого вождя еврейского народа – и изваяние двух связанных пленных юношей. Один из них, собрав все свои богатырские силы из пут, а другой, побежденный, умирает.

Так же не поддаются однозначному толкованию скульптуры капеллы Медичи, законченной уже в 30-х годах. Это «Ночь» и «День», «Утро» и «Вечер» – они полулежат попарно на саркофагах под портретными статуями Джулиано и Лоренцо Медичи, находящимися в нишах. Крышки саркофагов покаты, и положение фигур кажется непрочным, кажется, что они и в дремоте чувствуют ненадежность своего ложа, бессознательно ища опору для ног (а ноги скользят), пытаясь напрячь расслабленные сном мускулы. Эти могучие тела одолевает тягостная истома, они словно отравлены. Медленное, неохотное пробуждение, тревожно-безрадостное бодрствование, засыпание, цепенящее члены, и сон – тяжелый, но все же приносящий забвение. «Ночь» в образе женщины, которая спит, опираясь локтем на согнутую ногу и поддерживая рукой низко опущенную голову,– самая пластически выразительная и прекрасная из четырех статуй. Ей посвящали стихи. И Микеланджело в ответ на чей-то довольно банальный мадригал, где говорилось, что этот одушевленный камень готов проснуться, ответил четверостишием, ставшим не менее знаменитым, чем сама статуя: Отрадно спать, отрадней камнем быть, О, в этот век, преступный и постыдный, Не жить, не чувствовать – удел завидный. Прошу, молчи, не смей меня будить. Микеланджело не высек из целой горы грандиозную статую, как мечтал. Но он строил величайший в мире собор св. Петра в Риме. 1 января 1547 г. он был назначен главным архитектором этого собора. Даже архитектуру Микеланджело воспринимал как отражение красоты человека.«Совершенно несомненно, что архитектурные части подобны частям человеческого тела, – говорил он. – Кто никогда не умел или не умеет хорошо воспроизвести человеческую фигуру, особенно в том, что касается анатомии, никогда этого не поймет. Микеланджело – художник до последнего вздоха боготворил человеческую красоту. И ему чудилось в ней нечто грозное, роковое – высший предел на границе небытия.

«Микеланджело был первым скульптором, который увидел в человеческом теле, в его движении противоречивость стремлений, черты его внутреннего разлада, черты, которые, может быть, лучше всего выражены в скульптуре при условии, если зритель, обозревая статую со всех сторон, будет вовлечен в постижение переживаний человека. В этом отношении Микеланджело выходит за пределы Ренессанса, который в лице Леонардо и Рафаэля видел высшую задачу искусства в воплощении спокойной, идеальной красоты. В этом, несомненно, сказался передовой характер скульптуры Микеланджело. В этом он предвосхищает последующие столетия». «Богоматерь у Лестницы» и «Битва кентавров», которых он высекал для Бертольдо и Великолепного, – платоновский кружок тогда смеялся над ним, потому что работа его казалась ученым «чисто греческой»; «Святой Прокл» и «Святой Петроний», изваянные в Болонье для Альдовранди; деревянное распятие для настоятеля Бикьеллини; «Спящий Купидон», которым он хотел одурачить торговца в Риме; «Вакх», которого он изваял в саду Якопо Галли;»Оплакивание», исполненное по заказу кардинала Сен Дени – для храма Святого Петра; гигант «Давид», созданный для гонфалоньера Содерини во Флоренции; «Святое Семейство», которое выпросил у него Аньоло Дони; картон для картины Битва при Кашине, прозванный «Купальщиками», – он был написан из чувства соперничества с Леонардо да Винчи; «Богоматерь с Младенцем», изваянная по заказу купцов из Брюгге в первой его собственной мастерской; злосчастная бронзовая статуя – портрет папы Юлия Второго; «Книга Бытия», написанная для Юлия Второго на плафоне Систины; фреска «Страшного Суда», исполненная по желанию папы Павла Третьего для того, чтобы закончить украшение капеллы; «Моисей» для гробницы Юлия; четыре незавершенных «Гиганта», оставшихся во Флоренции, «Утро» и «Вечер», «Ночь» и «День» в часовне Медичи; «Обращение Павла» и «Распятие Петра» в часовне Паулине; Капитолий, Пиевы ворота, три статуи «Оплакивания», высеченные ради собственного удовольствия... и вереница образов вдруг остановилась и замерла: мысленным взором Микеланджело видел теперь только собор Святого Петра.

Собор Святого Петра... Он вошел в этот храм через главный его портал, шагнул на яркий, по-римскому густой солнечный свет, сиявший в широком нефе собора, остановился под самой серединой купола, у гробницы Святого Петра. Он чувствовал, как душа покидает его тело, взмывая все выше и выше, к самому куполу, сливаясь с ним – сливаясь с пространством, с временем, с небом, с богом.

Микеланджело оставил дом на площади Сан Лоренцо со всеми сделанными там рисунками и глиняными моделями, засел в мастерской на Виа Моцца и отдался работе над едва начатым блоком «Победы», который входил в его первоначальный замысел гробницы Юлия. «Победа» возникла у него в образе прекрасного, стройного, как древний грек, юноши, хотя и не столь мускулистого, как прежние его мраморные изваяния.

Руки Микеланджело энергично работали, его резцы вгрызались в податливый камень, но скоро он почувствовал, что в мыслях у него нет того лада и собранности, какие требуются для работы. Вот он высекает «Победу». Победу над кем? Над чем? Если он не знает, кто Победитель, как он может сказать, кто Побежденный? Под ногами у Победителя он изваял лицо и голову Побежденного – старого, раздавленного бедой человека... самою себя? Так он, наверное, будет выглядеть лет через десять или двадцать – с длинной седой бородой. Что же сокрушило его? Годы?

Неужто Победитель – это Юность, ибо только к юности человек способен вообразить, будто можно стать Победителем? Во всех чертах Побежденного чувствовался жизненный опыт, и мудрость, и страдание – и все же он был попираем, оказавшись у ног юноши.

Много страданий, мук и лишений претерпел великий художник за свою долгую и многотрудную жизнь. Будучи уже стариком, Микеланджело писал: «Увы! Увы! Я предан незаметно промчавшимися днями. Я ждал слишком долго. Время пролетело, и вот я старик. Поздно раскаиваться, поздно раздумывать – у порога стоит смерть. Напрасно лью я слезы: какое несчастье может сравниться с утраченным временем. Увы! Увы! Оглядываюсь назад и не нахожу дня, который бы принадлежал мне!

Обманчивые надежды и тщеславные желания мешали мне узреть истину, теперь я понял это. Сколько было слез, муки, сколько вздохов любви, ибо ни одна человеческая страсть не осталась мне чуждой. Увы! Увы! Я бреду, сам не зная куда, и мне страшно. И если я не ошибаюсь, – о, дай бог, чтоб я ошибался, – вижу, ясно вижу, создатель, что мне уготована вечная кара, ожидающая тех, кто совершил зло, зная, в чем добро. И я не знаю ныне, на что надеяться.» Умер Микеланджело 18 февраля 1564 г. в возрасте восьмидесяти девяти лет.

Что же он осуществил? Мало по сравнению со своими замыслами, но колоссально много на весах истории искусства.

И сейчас на площади у церкви Сан-Миньято во Флоренции стоит бронзовая копия Давида как памятник художнику, который своим искусством утверждал свободу и красоту человека и защищал их с оружием в руках.

Лишь я один, горя, лежу во мгле,

Когда лучи от мира солнце прячет;

Для всех есть отдых, я ж томлюсь, –

и плачет

Моя душа, простерта на земле.